Виноградов Юрий Алексеевич

Институт истории материальной культуры РАН, РФ

Одним из выдающихся памятников, оставленных нам классической культурой на северном берегу Чёрного моря, является большой мраморный саркофаг, найденный в 1834 г. на Карантинном мысу под Керчью (городище Мирмекий). Надёжно установлено, что он был изготовлен в Аттике в 150–200 гг. н.э. Саркофаг отличается богатой скульптурной отделкой: на его крышке изображена возлежащая супружеская пара, на трёх боковых гранях — сюжеты, связанные с жизнью Ахилла, на задней грани, как принято считать, — различные сугубо орнаментальные мотивы. Сохранность памятника довольно плохая, поэтому для понимания этих изображений приходится прибегать к аналогиям, прежде всего, к строгановскому саркофагу («саркофагу Гомера»), хранящемуся в Государственном Эрмитаже и к золотым обкладкам скифских горитов чертомлыцкой серии.
На правой боковой стороне мирмекийского саркофага изображения разбиты почти полностью, сохранилась лишь нижняя часть подогнутых ног лошади. Сравнение этих остатков с изображением на боковой стороне строгановского саркофага позволяет считать, что здесь была изображена сцена обучения Ахилла кентавром Хироном.
Самая многофигурная композиция представлена на лицевой стороне саркофага. Здесь изображена сцена «узнавания Ахилла» на острове Скирос. Она воспроизведена также на саркофаге из собрания Строгановых; этот же сюжет присутствует и на золотых обкладках.
Рельефная композиция на левой боковой стороне мирмекийского саркофага сохранились сравнительно неплохо, но мнения учёных относительно её понимания сильно расходятся. Одна из причин такого положения заключается в том, что аналогии ей на рельефах саркофага Строганова и даже на других подобных памятниках отсутствуют. Здесь представ-
лен сидящий пожилой человек в окружении молодых мужчин. Очень похожую фигуру можно видеть на золотых обкладках. Обычно эту сцену трактуют как расставание Ахилла с царём Скироса Ликомедом. Правильнее её понимать как сцену укрывания героя на острове.
Исходя из этих наблюдений, можно предполагать, что саркофаг представляет собой целостную изобразительную и семантическую систему. Обучение Ахилла (правая сторона),
его укрывание на острове или «ритуальная смерть» героя (левая сторона), «узнавание» Ахилла и его возрождение к новой жизни (лицевая сторона). Основная идея, конечно, заключается в возрождении, и она обращена совсем не к древнему герою, а к человеку, погребённому в саркофаге. Изображения на крышке, так же как и на обратной стороне саркофага, не являются простой декорацией, а служат знаками некой волшебной (райской) страны, ждущей человека после его смерти.

A large marble sarcophagus from Myrmekion — one of the famous monuments of Classical culture in the Northern Black Sea region — was found in 1843 at the Quarantine cape near Kerch.
It was reliably settled that the sarcophagus is of Attic production, and dates back to ca. 150– 200 AD. Its décor is rich: sculpture of a couple is presented on the lid, while scenes from Achilles’s life story are depicted at three sides, and, as it is supposed today, the back side was beautifully ornamented with various motifs. The condition of the monument is rather poor. Decoration of the Stroganov sarcophagus (“sarcophagus of Homer”), which is now held by the State Hermitage Museum, and that of gold overlay for the Scythian quiver from the Chertomlyk series are the analogues of special importance to understand the meaning of the pictured scenes.
The relief of the right side of the sarcophagus is almost entirely destroyed, only horse’s legs have partly survived. These remnants compared with the right side relief of the Stroganov sarcophagus allow us understand the image as the scene of Achilles’s education by Chiron. The multi-figure composition on the front side of the sarcophagus presents the scene of “recognition of Achilles” on the island of Scyros. The same is depicted on both — the Stroganov sarcophagus and the gold overlays. The left side relief of the Myrmekion sarcophagus is in a better condition, but its interpretation in scholarly literature varies. The main reason for this is the lack of similar scene on the Stroganov sarcophagus, as well as on all other monuments of the kind. Here we see a figure of a seated old man surrounded by young warriors. Exactly the same figure is shown on the gold inlay. Usually this scene is interpreted as “a farewell” of Achilles and Lycomedes, the basileus of Scyros. But it’s probably better to treat as a scene of “the concealment” of the hero on the island.
Judging from these observations we can suppose that the décor of the sarcophagus makes up a sort of joint system — both picturesque and semantic. Main elements of the system are: “the education of Achilles” (the left side), his “concealment” on the Scyros or “the ritual death” of the hero (the right side) and his “rebirth” to the new heroic life (the front side). The principal idea of the composition lies in the representation of “the rebirth”, and is connected not with the famous hero only, but with a real person, who was buried in this sarcophagus. Sculptures on the lid and reliefs of the back side are not just simple decorations but signs of the magic land (paradise) prepared for a human being after his death.

Васько Дмитрий Сергеевич

Государственный Эрмитаж; СПбГУ, РФ

Эрмитажное собрание античной расписной керамики в 2009 году пополнилось приобретёнными через Фондово-закупочную комиссию двумя аттическими пеликами, расписанными в краснофигурной технике с применением накладной белой краски. Сосуды склеены из фрагментов, лаковое покрытие одного из них (инв. Пан. 1902) сильно повреждено. Необходимые реставрационные мероприятия был проведены в 2013–14 гг. художниками-реставраторами Н.Л. Павлухиной и О.М. Шуваловой. На дне пелики инв. Пан. 1902 сохранилась старая наклейка с надписью «гор. Митридат. Керчь», которая, возможно, в дальнейшем позволит пролить свет на историю бытования этого памятника. В данной же работе предлагается описание, а также вариант атрибуции и датировки сосудов.
На стороне «А» первой пелики (инв. Пан. 1902) изображены протомы грифона, амазонки в алопекиде и коня, вправо; на стороне «Б» — две фигуры в плащах. Схожим образом расписана и вторая пелика (инв. Пан. 1903), имеющая более стройные пропорции, но конская голова в её росписи заменена еще одной протомой грифона, влево. Широкий венчик, горло и тулово каждого сосуда орнаментировано поясами ов типа I.1а (по классификации К.В. Петренко). Выполнены они, как и вся роспись, несколько небрежно, бегло, что объясняется массовостью производства подобных пелик. Поступившие в Эрмитаж сосуды имеют многочисленные аналогии как по форме, так и по сюжету и стилю их росписей.
На основании выявленных аналогий, пелики могут быть атрибутированы двум разным вазописцам, работавшим, однако, в мастерской мастера Амазонок. Первая из них (инв. Пан. 1902) входит в группу из как минимум четырех сосудов, расписанных одной рукой и, судя по всему, в одно время. Фигуры на сторонах Б этих пелик, однако, во многом идентичны аналогичным фигурам на пелике из Александрии (Греко-Римский музей, инв. 15551) которые, по мнению Дж.Д. Бизли, были исполнены не мастером Амазонки. Некоторые детали имеют определенное сходство с работами мастеров группы Грифона, что, возможно, указывает на преемственность этих мастерских. Вторая пелика (инв. Пан.1903) имеет большее число аналогий (особенно – для фигур на стороне Б) среди работ мастеров мастерской мастера Амазонок, но отдельные элементы ее росписи ассоциируются с сосудами, сгруппированными Дж.Д. Бизли вокруг пелики из Митилены (Археологический музей, инв. 590). Более точная атрибуция осложнена тем, что роспись этих сосудов исполнялась поэтапно, и в этом процессе, вероятно, иногда принимало участие несколько вазописцев. За неимением археологического контекста, сосуды могут быть датированы, на основании аналогий, около 330–320 гг. до н.э.
Эрмитаж располагает одной из наиболее значимых в мире коллекций пелик Керченского стиля, в котором, однако, число предметов, относящихся к наиболее поздним этапам существования расписных аттических сосудов этого типа, сравнительно невелико. Мы считаем, что численное увеличение этой группы памятников делает наше собрание ещё более представительным.

In 2009 the State Hermitage museum purchased two Athenian red-figure pelikai. Upon admission to the museum both vessels were found mounted from fragments, the glaze on one of them (inv. Pan.1902) abraded. The necessary restoration was carried out in 2013–14 by the Hermitage conservators N.L. Pavlukhina and O.M. Shuvalova. On the bottom of the pelike inv. Pan.1902 an old label with an inscription: “Mt. Mithridates. Kerch” is left. The label is likely to shed light on the provenance of this pelike. This work presents a description of the vessels, and their attribution and dating is discussed. On the A side of the first pelike (inv. Pan.1902) are depicted the protomes of a griffin, an Amazon, and a horse, to the right, on the B side — two mantled youths. The second pelike (inv. Pan.1903) has almost the same painting, except for the horse head, here replaced by the protome of a griffin. The broad mouth, the neck and the body of each vessel are ornamented with egg pattern. The whole decoration is a bit careless, which is characteristic of such pelikaias a result of repetition work. Both vessels have many analogies as to their shape, subject matter, and style of painting.
According to these analogies, pelikai might be attributed to the hand of two different vasepainters, who worked, however, in the workshop of the Amazon Painter. The first pelike (inv. Pan.1902) is a member of a probably contemporaneously made group of at least four vessels painted by the same artist. Figures on the side B of both pelikai resemble the figures on the pelike
from Alexandria (Greco-Roman Museum, inv. 15551), which, according to J.D. Beazley, are not by the Amazon Painter. Some details have close similarity with the works by the painters from the Group G. Maybe, there was continuity between the two workshops. The second pelike (inv. Pan.1903) has many more analogies (especially in figures on the side B) among the works by the painters of the Amazons workshop, though some particularities can be associated with vessels,
grouped by J.D. Beazley around the pelike from Mytilene (Archaeological Museum, inv. 590). Both vessels were painted step-by-step, and probably by several different artists, therefore accurate attribution appears to be a complicated task. The pieces lack archaeological context, but via analogies they can be dated back to a decade about 330–320 BC.
The State Hermitage museum holds one of the most significant collections of Kerch pelikai in the world, though vessels representing the latest period of Athenian red-figure pottery are comparatively few. We suppose that enrichment of this group of artifacts makes our collection even more representative.

Наумова Вера Сергеевна

МГУ имени М.В. Ломоносова, РФ

Развитие искусства эпохи классицизма в России непосредственно связано с дворянской культурой. В середине XVIII столетия формируется тип просвещенного заказчика, строящего свои городские дворцы и загородные резиденции в европейском классическом вкусе, и наполняющего их живописными, скульптурными и графическими произведениями. Рассмотрение деятельности конкретных заказчиков, повлиявших на развитие культуры и искусства Нового времени, является одной из актуальных задач современной науки в условиях
активизации частного заказа и коллекционирования в наше время.
Новое поколение русских аристократов изучало античную историю и литературу, многие завершали образование ознакомлением с европейскими памятниками культуры и искусства. Италия была основным центром притяжения русских и англичан,
предпринимавших путешествие в рамках Grand tour. Помимо осмотра архитектурных достопримечательностей, посещения археологических раскопок, путешественники уделяли большое внимание приобретению произведений искусства, стремясь купить оригинал или хотя бы копию с антиков, а также картины старых мастеров и современных художников, обращавшихся к сюжетам греко-римской истории и мифологии.
Художественное собрание графа Кирилла Григорьевича Разумовского (1728-1803) считалось одним из лучших во второй половине XVIII столетия. Долгое время сведения о художественном наследии семьи Разумовских оставались фрагментарными, однако более внимательное изучение опубликованных и новых архивных источников позволяет полнее проанализировать вкусы последнего украинского гетмана Кирилла Григорьевича и его ближайших родственников. Научная новизна исследования состоит в том, что на примере художественных заказов представителей рода Разумовских, была сделана попытка конкретнее представить себе степень «вхождения античности» в русскую культуру второй половины XVIII – начала XIX вв., в том числе благодаря вводу в научный оборот новых архивных и мемуарных источников.
Значительную часть картинной галереи в петербургском доме на набережной реки Мойки составляли полотна на античные мифологические сюжеты. В 1765-1767 гг. Разумовский совершил путешествие по Европе, в том числе по Италии, где он имел возможность непосредственно познакомиться с памятниками Древнего Рима, а также существенно пополнить свою коллекцию. Разумовский приобрел у прославленного римского живописца П.Дж. Батони полотно «Геркулес на Распутье», а также заказал ему свой портрет на фоне знаменитых античных скульптур «Лаокоон с сыновьями», «Аполлон Бельведерский», «Ариадна» и «Антиной». Граф проявлял желание приобрести «древнюю статуйку», о чем сообщал своему другу И. И. Шувалову, надеясь, что тот сможет «все антики и болванчики в Риме выкупить». Благодаря его посредничеству А. П. Лосенко исполнил для Разумовского в 1769 г. картину «Зевс и Фетида», которая была доставлена в Петербург вместе со слепками с произведений античной скульптуры для Академии художеств, приобретенными также через Шувалова.
Большая часть картин на мифологические сюжеты из собрания Разумовского принадлежала кисти итальянских мастеров, таких как А. Карраччи, П. Либери, Н. Бамбини, П. Пагани, Дж. Чиньяроли, А. Маркезини и др. Большое внимание коллекционер уделял пейзажам с изображением архитектурных памятников античности, исполненным Дж. П. Панини, А. Йоли, Ш. Л. Клериссо и Алемана. Очевидно, что знакомство с классической архитектурой повлияло на строительный заказ К. Г. Разумовского, о чем свидетельствуют его дворцы, построенные по проектам Ж. Б. Валлен-Деламота, Дж. Кваренги, Ч. Камерона и других архитекторов эпохи классицизма.
К. Г. Разумовский, являясь одним из наиболее влиятельных и богатых вельмож Российской империи, стал образцом для подражания для других дворян, в том числе для своих сыновей, также уделявших большое внимание строительству и собирательству. Исходя из проведенного исследования, можно сделать вывод, что частный художественный заказ, исходивший от представителей придворной аристократии, в том числе от семьи Разумовских, оказал большое влияние на распространение античных мотивов в эпоху классицизма.

Very well educated commissioners became popular in the middle of the 18th century. They built their town palaces and country estates in the European style and filled them with paintings, sculpture and drawings. Art collection of count K.G. Razumovsky (1728-1803) was considered as one of the best in the late 18th century. Paintings with mythological scenes made a considerable part of art gallery in the palace in Petersburg on the bank of the Moika river. In 1765-1767 Razumovsky made a tour around Europe, which included Italy, where he had an opportunity to become familiar with the monuments of ancient Rome and also to replenish his collection. Razumovsky bought from famous Roman painter Batoni his work “Hercules at the crossroads” and besides ordered his portrait against the background of renowned ancient sculptures “Laocoon with his sons”, “Apollo of the Belvedere”, “Ariadne” and “Antinous”. Razumovsky wanted a small statue himself and told his friend I.I. Shuvalov about it expecting him to “buy all the antiques and figures in Rome”. In 1769 through his agency A.P. Losenko painted “Zeus and Thetis” for Razumovsky. The work was brought to Petersburg along with the antique sculpture imitations for the Academy of Arts, which were also purchased via Shuvalov. Certainly, the most part of the works with mythological scenes were painted by Italian artists, such as A.Caracci, P.Liberi, P.Pagani, G.Cignaroli, A.Markenzini etc.
The collector attached great importance to the landscapes showing ancient architecture, painted by G.P. Panini, A.Ioli, Ch.-L.Clerisseau and Allemand. Obviously, further commissions of Razumovskii must have been influenced by Italian masterpieces which can be traced in his palaces built upon the projects of J.B. Vallin de la Mothe, J.Quarenghi, Ch.Cameron and other architects of the classical period.

Хасьянова Лейла Самиуловна

Российская академия художеств, РФ

В 1860-х гг. художественный мир был увлечен исследованиями античной истории. Академия художеств в Санкт-Петербурге в выборе тем также отдавала предпочтение Элладе и Древнему Риму, поэтому не удивительно, что тема конкурсной работы Г.И. Семирадского на большую золотую медаль была взята из жизнеописания Александра Македонского, составленного Квинтом Курцием. В начале 1871 г., как пенсионер Академии художеств, он уехал за границу. В Европе, по которой путешествовал молодой художник, основными течениями в искусстве были поздний романтизм и «стиль неогрек». Среди наук, расширивших
в XVIII в. область исторических знаний, археология была одной из самых молодых, и на XIX в. пришелся период ее расцвета. Интенсивные раскопки раскрывали новые стороны античного мира, найденные произведения искусства вызывали огромный интерес, открывая совершенно неизвестный мир.
«Неогрек» стал одним из ведущих направлений в академической живописи того периода, и Семирадский, как последовательный приверженец классики, имевший классическое университетское образование, не мог остаться равнодушным к этому течению и посвятил свое творчество миру великой и великолепной греко-римской культуры. Он был художником, «владеющим идеалами», которые пронес через всю свою жизнь; не имея учеников, имел большое количество последователей, в числе которых – С. В. Бакалович, П. А. и А. А. Сведомские, В. А. Котарбинский, Н. Д. Лосев, В.С. Смирнов. Г.И. Семирадский обогатил античный жанр пленэром, через античность и обращение к далекой древности художник пытался показать вечность чувств людей. Он отдал дань мировой увлеченности античной историей периода крупных археологических открытий, и в его картинах зритель действительно увидел «явь золотого сна античности».
Как писал Ф. И. Булгаков, «осязаемый, чувственный, красочный образ античности, созданный Г.И. Семирадским, стал своего рода эталоном для последней трети XIX столетия».

In the 1860s the world of Art was deeply interested in the researchers of the Antique History. The Academy of Fine Arts in Saint-Petersburg preferred to choose the topics of Ancient Greece and Rome, so, not surprisingly Henryk Hektor Siemiradzki took the theme of his course paper based on the life of Alexander from Macedonia described by Quintus Curtius Rufus . He wanted to gain a gold medal for this work. As a pensioner of the Art Academy, in early 1871, he went abroad. That time in Europe the main stream in the art was late Romanticism and “Greek Revival”.
Among the sciences which developed history in the 18th century, archeology was one of the youngest. The 19th century turned to be the time of its highest realization. The intensive excavations discovered the new sides of the ancient world, the opened pieces of art attracted a lot of attention showing totally unknown world to the public.
“Greek Revival” became one of the leading directions in the Academic art of that time, and H.H. Siemiradzki being the constant supporter of Classicism, and having a brilliant classical education, could not stay indifferent to this mainstream and devoted his works to the world of magnificent Greek and Roman cultures. He was an artist “with ideals”, he didn’t have any students, but lots of followers such as S.V. Bakalowich, P.A. and A.A. Svedomsky, W.A. Kotarbinsky, N.D. Losev and V.S. Smirnov.
H.H. Siemiradzki enriched the ancient world with open air and beautiful nature, and through ancient plot the artist wanted to demonstrate the eternity of people’s feelings. He shared the deep interest in important epochal archeological discoveries, and the audience saw in his paintings “the reality of the golden dream of Antique”. According to F.I. Bulgakov, these masterpieces included “real, emotional, colourful image of the Ancient time, created by H.H. Siemiradzki became the model for it.”