In his own time, Evgenii Aleksandrovich Katsman (1890-1976) was known as a respected Soviet portraitist and as one of the three initiators of the group the Association of Artists of Revolutionary Russia (AKhRR). Almost all the Soviet critics and art historians of his time noted Katsman's considerable ability to exactly depict the living human figure using only the most basic materials, specifically sanguine pencil and paper. They also noted Katsman’s ability to transmit the emotions of the human body better than most other Soviet painters. However, very few wrote about the enormous role that the classical figure played in the development and evolution of Katsman’s oeuvre.
This article demonstrates the influence of antiquity on the work that Katsman produced during the early Soviet period (1925-1935). Through a careful analysis of his paintings and graphic works, including They are Listening to a Presentation (1925), Mountain Jews (1931), and Shock Workers (1932) and materials from his archive, this article shows that Katsman devoted a lot of time to the study of the classical figure and strove to reiterate it in his contemporary portraits of Soviet people. This project was of course directly related to the development of a “heroic realism,” which the members of AKhRR described, in the first years of the group’s existence, as their primary task. Although Katsman strove to use the images and forms of antiquity to create new images of Soviet heroes, based on the quality and uniqueness of his works it is not possible to conclude that he produced the type of dead, ready-made figures so often associated with monumental Socialist Realism or that he simply gives the classical ideal a Soviet face.
This article shows that, on the contrary, his exact and unique study of the classical figure allowed Katsman to create a new and relevant image of contemporary Soviet man. In the first place, the image of the classical figure allowed him to introduce the living ideas of beauty, respect, and honor into the figures of ordinary people, and secondly, and more importantly, his study of that figure is what enabled the artist, far more than the materials of representation (including sanguine pencil, paper, and paint) to transmit the emotions and feelings of body of a new man from a new epoch. Through this, Katsman created historical images of the early Soviet period, which not only reveal the faces of the Soviet people, but also show us the specific conditions of everyday life and work.

Изображение движения в воздухе является одной из центральных тем советской живописи 1920 – 1930-х годов. Если движение по земле и воде существовало и раньше, и практика обращения к этим сюжетам в живописи насчитывает несколько веков, то полет машины и человека стал новым явлением, воспринятым художниками не только как великое достижение науки и техники, но и как исполнение романтической мечты. Возможность подняться в небо изменила сознание человека и позволила по-другому посмотреть на окружающий мир и понять пространство, испытать ощущение скорости и отрыва от земли. Для передачи этих новых впечатлений в живописи нужны были новые художественные методы.
Так как интерес советских живописцев к изображению полета во многом был связан с новым курсом власти, в водной части доклада будет кратко рассказано о политике и культуре СССР 1910 – 1930-х годов, когда правительство начинает контролировать художественный мир и стремится пропагандировать миф о прекрасной советской жизни в изобразительном искусстве. Возникает мифологема «светлого пути», отражение которой наиболее ясно проявляется в картинах на тему полета. Также распространяется миф о «сталинских соколах», летчиках-героях, требующий визуального сопровождения.
Основная часть доклада будет посвящена рассмотрению и сравнению работ трех советских художников: Александра Лабаса, Александра Дейнеки и Василия Купцова. Среди других русских художников 1920 – 1930-х годов именно эти живописцы подошли к проблеме передачи движения в воздухе наиболее последовательно и разнообразно. Каждый из них использовал определенный набор методов и живописных приемов для передачи динамики. Лабас обращался к поиску новых ракурсов, прибегал к сферической перспективе и уделял особое внимание живописным приемам: размывал контур вокруг движущихся машин, создавал вокруг них свечение. Главным в живописи Лабаса было показать ощущения и впечатление от полета. Дейнека менее романтичен, в его более поздних работах уже ощущается влияние агитационной политики власти. Его образы холодны и далеки от человека. Движение передается за счет наклонного положения корпусов машин и необычных ракурсов. Живопись Купцова мажорна и насыщена, его картины как будто составлены из разноцветных фрагментов мозаики. Он, как и Дейнека, показывает красоту машин и их силу, но не пропагандирует какие-либо идеи, а скорее стремится передать восторг.
Рассмотренные произведения не только демонстрирует разнообразие композиционных и живописных приемов и техническое мастерство, но и отражают настроение эпохи и понимание современности советскими художниками. Дейнека показывал летающие машины реалистично, иногда передавая в этих изображениях агитационные идеи. Купцов, так же оставаясь в границах видимого мира, стремился отразить в этих образах сбывшуюся мечту, а в произведениях Лабаса полет стал возможностью отражения безграничных фантазий, в которых чувствуется попытка открыть новый прекрасный мир.

Depiction of the movement in the air is one of the central subjects in the Soviet painting of the 1920s – 1930s. For the centuries man can move on earth and water but dreamed to fly. And as this dream became true in the end of the 19th century, it had absolutely changed man’s understanding of the world’s structure. For the painters it was not only the great achievement of the science and technique, but also the embodiment of a romantic fantasy. Man got an opportunity to see the world around in a different unordinary perspective, changing fast and spinning around. To reveal and show all these new revelations and possibilities painters needed new artistic methods.
As the painter’s interest to depict fly is in many ways closely connected to the governmental policies, it would be briefly said about cultural and social situation in the USSR in 1910s – 1930s, when the regime started to control artistic world and tried to propagandize the myth of the beautiful Soviet life, using visual art as its tool. Government not only ordered painters to create works, dedicated to glorification of the new regime, technic progress and new heroes – workers, soldiers, pilots, but also wanted to determine a new style, which could correspond to the pathos of the plot. In the main part I will be analyze and compare the masterpieces of three Soviet artists –Alexander Labas, Alexander Deineka and Vasily Kuptsov. Among the others Russian painters of the 1920s
– 1930s it was they who treated the problem of the depiction the movement in the air the most consistently and differently. Each of them used an original method to express dynamic. Labas tried to find a new perspective and paid a special attention to painterly methods, making washed glowing lines round the flying machines. His principal aim was to recreate the feeling of the flight in painting. Deineka was less romantic; in his latest works one can feel the influence of the governmental policy. His images are severe and far. The movement is expressed by reclined orientation of the machines and unusual perspective. Kuptsov made bright and cheerful paintings, his works look like been made made of multicolored mosaic. Like Deineka he showed the beauty and strength of the machine, but expressed the admiration and didn’t try to propagandize any idea.
Mentioned paintings not only point the variety of picturesque and perspective methods, but deliver the sensation of the époque and its understanding by Soviet masters. Deineka showed flying machines in a realistic way, sometimes capturing agitational ideas. Kuptsov tried to express the feeling of the dream that came true, while in works of Labas the fly is a chance to embody endless fantasies and discover a new wonderful world.

А.Я. Быховский – художник, скульптор, архитектор, педагог и поэт, неразрывно связанный с русским авангардом 1910-1920-х годов, но в то же время сохранивший в своих работах связь с художественной традицией (иконопись, еврейское народное творчество). Помимо художественного наследия (работы художника, в частности, входят в собрания ГТГ и ГМИИ имени А.С. Пушкина), художник оставил после себя большой и ценный архив (хранится в отделе рукописей ГТГ). Среди документов этого архива – публицистические статьи, философские заметки и художественные произведения (стихи, аллегорические сказки) художника, не только помогающие глубже понять его творчество (а временами напрямую комментирующие его работы), но и обладающие самостоятельной ценностью.
В своих работах художник часто обращается к проблемам искусства, рассматривая как узкопрофессиональные вопросы (перспективу, пространство и др.), так и более широкие понятия и категории: понятие реализма и проблему индивидуального стиля художника; проблемы преемственности художественной традиции и актуальности искусства в меняющемся мире. Художник дает оригинальные трактовки категориям монументального и декадентского; размышляет об источниках искусства и его предназначении. Во многих работах прослеживается самобытное отношение художника к античной культуре и культуре Востока; к декадансу и реализму.
В докладе предполагается выделить основные проблемы эстетики, волновавшие А.Я. Быховского, и проанализировать отношение к ним художника (на материале документов архива); будут продемонстрированы копии картин и рисунков А.Я. Быховского, в которых его особая философия нашла воплощение.
Большая часть документов архива прежде никогда не была опубликована.


Alexander Bykhovskii is an artist, sculptor, architect, teacher and poet. The artist is typical figure of Russian avant-garde art that at the same time retained vivid ties with art tradition (iconpainting, Jewish folk art). The artist’s heritage includes the paintings (among other museums and galleries, saved in the State Tretyakov gallery and The Pushkin State museum of fine art) and also big and precious archive (saved in the archive of the State Tretyakov gallery). The papers of this archive consist of publicistic articles, philosophical notes and fiction works (poetry, allegoric fairy tales etc) that help to have a good grasp of Alexander Bykhovskii’s art (and sometimes are like comments to his art) and also are precious on its own.
In Alexander Bykhovskii’s works he often thinks over different questions of art. He examines some strictly-professional problems (perspective, figurative space etc) and also some broad categories: apprehension of realism and individual artist’s style; problem of continuity of art tradition and actuality of art in changing world. The artist originally interprets monumental and decadent categories and reflects a lot on sources of art and its destination. There is also original artist’s attitude to Antiquity and the oriental culture, to decadence and realism in a lot of Bykhovskii’s works. In my conference report I would like to emphasize main problems of esthetics that Alexander Bykhovsky was interested in and to explore artist’s attitude to it (the ground for this are the documents of artist’s archive); at the same time the copies of Alexander Bykhovskii’s paintings and canvas (where his original philosophy took shape) will be shown.
The most of artist’s manuscripts have never been published.

Рубеж XIX-XX веков важен и интересен в истории мировой художественной культуры по многим причинам. Думается, что это период самого радикального перелома в человечском мышлении как в философском, так и в художественном смысле.
Наследие античного мира – составляющее ядро современной западной цивилизации – неоднократно становилось предметом интереса представителей разных стран и разных эпох. Уже со второй половины XIX века изобразительное искусство, как и литература, освобождается от прямого влияния классицизма, в котором мифические фабулы играли основополагающую роль. В новом искусстве в отличие от старого герои сами являются творцами своей судьбы.
В изобразительном искусстве сюжеты воспринимаются не так легко, как в словесном. За живописью также стоят литературные источники но – что особенно важно, – и авторские переосмысления, за которыми нет конкретных литературных произведений.
Неуловимый смысл живописного, графического или фотографического произведения воспринимается глазом, а не словом, так как далеко не все переводится с полотна на текст. Тема мифических андрогинов (двуполых существ, к которым обращались многие мыслители от Платона до Фрейда и Бердяева) в живописи Георгия Габашвили — недавнее открытие для грузинского общества. Работы большого мастера реалистической школы (всегда ассоциирующегося с кругом "Передвижников") открывают новую грань таланта этого автора.
Фотографическая практика Габашвили, которая при советской власти была известна лишь единичным специалистам по истории искусства, оставалась не исследованной до последнего времени. Эротическая серия представляет множество студийных работ в жанре ню — полуобнаженных и обнаженных тел, запечатленных в мастерской с некоторыми атрибутами (воздушные шары, фруктовые венцы...).
Обнаружено также значительное число небольших акварелей, которые дают повод утверждать, что фотографии служили к ним своеобразными эскизами. Интересным представляется сопоставить живописную и фотографическую практику грузинского художника, выявить в ней индивидуальные черты и отношение к общеевропейским тенденциям – Набизму, Символизму, Прерафаэлитам. Лишь культурно-философское осмысление подобных интеллектуальных исканий в сочетании со стилистическим анализом, может привести нас к правдоподобным и аргументированным выводам.



The turn of 19th and 20th centuries is an important and interesting period in the history of world artistic culture for many reasons. It is considered to be the most radical turning point in the human mentality, in terms of both philosophy and art.
The heritage of ancient world – the core of the modern western civilization – had repeatedly been the subject of interest of the representatives of various countries and epochs.
From the second half of the 19th century the fine arts as well as literature, escaped from the influence of classical ideal, the mythological fibulas played the master role. In the new art the heroes create their own fate.
It is not easy to perceive the plot in fine arts as in verbal arts. They are also based on literal sources and which is more important, — on author’s interpretation, though no specific literal source can be found behind them. The elusive meanings of painted, graphic or photographic artworks are perceived visually, not verbally as far as everything cannot be translated from canvas to text.
The theme of mythical Androgens (ambi-sexual beings, which were the subject of interest of many intellectuals from Plato to Freud and Berdyaev) in Giorgi Gabashvili’s painting is the new discovery for the Georgian public. The artworks of a great master of Georgian realistic school (normally associated with the "Peredvizhnik" circle) disclose the new facet of the painter's talent.
The photographic practice of Gabashvili, which during the Soviet regime was known only to some experts in art history, had been unresearched until today. The erotic series present many studio works in nude genre – naked, semi-naked, shot in studio setting with some attributes (air balloons, fruit wreaths…).
Also the significant number of small-size watercolours were discovered, which enable us to state that the photographs served as a kind of sketches to them.
It will be very interesting to compare the painting and photographic practices of the Georgian artist and reveal its individual features and interaction with all-European tendencies – Nabism, Symbolism and Pre-Raphaelites. Only the cultural, philosophical and stylistic understanding of such intellectual quests and the flight from reality can bring us to proper plausible reasoning.