RU 
EN Калинина Евгения Александровна
Санкт-Петербургский государственный университет, Россия
Четвероевангелие из Австрийской Национальной библиотеки Theol. gr. 154 создано в период наивысшего расцвета византийского книжного искусства. Манускрипт датируется 70-ми или 80-ми гг. ΧΙ в., написан на пергамене и содержит, помимо текста всех четырех Евангелий, катены (толкования), расположенные на полях в виде обрамления основного текста.
Украшение рукописи составляют таблицы Канонов, портреты евангелистов и 39 евангельских сцен, скомпонованных из крошечных фигурок. Манера исполнения миниатюр виртуозна и каллиграфична.
Миниатюры обычно двухчастные, они располагаются на полях, по обе стороны от текста. В сценах запечатлевается ключевой момент рассказа — одномоментное событие или персонажи, связанные одним действием. Миниатюры встраиваются в нужные строки, и благодаря этому описанные в тексте события буквальным образом включаются в изобразительную реальность.
Основной задачей исследования было определение главного принципа, который лежал в основе отбора сюжетов для миниатюр и формирования иконографической программы данной рукописи. Ни композиционно, ни по смыслу изобразительный цикл Венского кодекса не похож ни на какие другие циклы маргинальных миниатюр, известные нам по рукописям VI, X и XI в.
Ряд найденных закономерностей позволил сделать вывод о том, что художники не стремились к нарративности, характерной для некоторых других иллюстративных циклов рукописей, созданных во второй половине XI в. На данный момент в Венском кодексе присутствуют синаксарь и менологий, добавленные в XIII–XIV вв. В это же время листы с Евангелием от Иоанна были перенесены из конца рукописи в начало. Таким способом данное Четвероевангелие хотели превратить в Лекционарий. Сопоставление изображений и текста позволило сделать вывод о том, что отбор сюжетов для миниатюр был сделан под влиянием богослужебного цикла. Мастерам было необходимо отметить миниатюрами именно те тексты, которые были особенно важны в богослужебной практике. В итоге, уже при создании рукописи в формат Четвероевангелия при помощи значков-миниатюр изящным образом были «встроены» синаксарь и менологий, что свидетельствует об изначальном предназначении рукописи для богослужения.
В данном контексте иконография венской рукописи является переходной на этапе формирования иконографических программ XI–XII в., имеющих более тесные связи с литургической практикой.
Витто Фанни
Управление древностей Израиля, Израиль
Кадильницы на цепях, в которых курился приятно пахнущий ладан, — хорошо известный элемент богослужения восточных Православных и Римской Католической Церквей. Однако каждение в богослужении намного старше христианства, и Ветхий Завет неоднократно упоминает этот обычай. Уже в IV в. письменные источники описывают каждение на богослужениях в Святой Земле. Несколько бронзовых кадильниц с тремя цепями были найдены в ранневизантийских церквах в восточном Средиземноморье. На мозаиках в храмах того же времени есть изображения кадящих людей с такими же кадильницами, какие находят в раскопках. Форма может немного варьироваться, но все эти кадильницы представляют собой небольшую коробочку без крышки, с тремя цепями, обычно из бронзы. Новгородские фрески свидетельствуют о том, что кадильницы без крышки на цепях, очень похожие на ранневизантийские, продолжали использоваться в течение многих столетий в Русской Православной Церкви.
Иконография жеста благословения в эллинистическом, римском и византийском искусстве Ближнего Востока
Розенталь-Хегинботтом Рената
Еврейский университет Иерусалима; Управление древностей Израиля, Израиль
Так называемый «жест благословения» — поднятая правая рука с ладонью, выставленной вперед — интерпретируется по-разному в зависимости от того культурного и религиозного контекста, в котором он встречается. Он очень древний, но встречается в религиозном искусстве вплоть до наших дней. Говоря о находках в Дура Европос, Франц Кюмон назвал его «ритуальным жестом древних семитов»; большинство исследователей называют его жестом благословения, тогда как другие описывают его как выражение всемогущества, молитвы, почитания, просьбы о заступничестве и пр. Различные интерпретации могут выводиться из археологических данных, учитывая особенности религии и культа, национальность, социальный статус и предназначение изображения.
В докладе речь будет идти о Сирии, Набатее, Парфии, Византии, Египте и Южной Аравии. На первый взгляд, эти регионы связывает римская политическая традиция и раннехристианское искусство. В докладе будут рассмотрены каменные скульптуры и рельефы, саркофаги, мозаики и фрески, глиняные и бронзовые фигурки, пиксиды и монеты. Мужские и женские божества, их почитатели, жрецы и священники, святые, представители правящих династий, высокопоставленные лица и простые люди, принадлежащие к разным национальностям, религиям и социальным группам, представлены в сакральном, погребальном и бытовом контексте. Римские и византийские императоры часто изображались с поднятой правой рукой и в cредние века. Значение этого жеста в христианской иконографии хорошо исследовано; он стал главным жестом, обозначающим благословение в Римской Католической, Греческой и Русской Православной Церквах.
Мальцева Светлана Владиславовна
Санкт-Петербургский государственный университет, Россия
В архитектуре Сербии и в эпоху ее формирования в конце XII–XIII вв., и в эпоху наивысшего политического могущества сербского государства в XIV в., и в период его последнего расцвета в конце XIV — первой половине XV в. византийские и западноевропейские традиции соединялись с местной идеологической основой, создавая неповторимое своеобразие национальной архитектурной традиции. В докладе будет рассмотрена специфика сербского зодчества позднего периода. В это время при доминировании византийских традиций в типологии и стилистике, западноевропейские влияния прежде всего проявляются на уровне отдельных элементов, в основном, декоративных. При этом существуют значимые памятники, в которых внедрение западных элементов затрагивает более существенные стороны, такие как объемно-пространственная композиция и конструкции. Один из наиболее интересных примеров этого синтеза — церковь Пантократора в Дечанах, где в наружном облике легко узнаются традиционные черты рашского храма, которые в интерьере получает весьма специфическую реализацию в формах поздней готики. В первой четверти XV в., когда ренессансные идеи проникают в регионы балканского Приморья, пришедшие оттуда мастера возводят храм в Ресаве. Сохраняя классическую структуру византийского пятиглавого храма, они придают ей новые акценты, которые проявляются в нюансах объемно-пространственной композиции и в оформлении фасадов. Эти и другие аспекты западноевропейских влияний в сербской архитектуре XIV–XV вв., которую в историографии последних лет неоднократно предлагалось отождествлять с византийской традицией, станут предметом обсуждения в нашем докладе.
Цымбал Светлана Владимировна
Российский государственный гуманитарный университет, Россия
Изображение архитектурного ландшафта как символа ойкумены играло важную роль еще в эллинистическом искусстве. Как и многие элементы античности, архитектурные пейзажи, обогащенные новыми смыслами, нашли продолжение в христианском искусстве. С. Чурчич и Е. Саради обращают внимание на особое значение архитектурных композиций в византийской живописи для выражения определенных богословских смыслов. В этом контексте образ храма — «вместилище невместимого» (С. Чурчич), образы городов — символы процветания империи, а изображение зданий и колоннад — отсылка к былому величию Рима (Е. Саради). Тем самым изображение архитектурного пространства становится своеобразным языком, который живет и меняется вместе со стилем эпохи.
Архитектурный ландшафт приобретает развернутые, причудливые формы и способствует артикуляции основных смысловых узлов композиции в поздневизантийский период. В церкви Богоматери Пантанассы в Мистре (1428 г.) пространственные построения особенно живописны. Мы попытались выявить роль, отведенную архитектурным пейзажам в росписях этого храма, проанализировать смысловые оттенки и стилистические решения в контексте палеологовского искусства.
Наряду с общим для эпохи интересом к античности и устоявшимися византийскими традициями, в церкви Богоматери Пантанассы прослеживаются следы соприкосновения с культурой западного средневековья. Это проявляется в некоторых особенностях построения пространства и стилистических решениях, вызывая ассоциации с итальянской живописью раннего Возрождения. После латинского завоевания западные мотивы встречаются и в других византийских памятниках, в особенности в тех областях, где связи с западным миром были более тесными.