RU 
EN Харитонов Артур Владимирович
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Россия
История всемирных выставок насчитывает более 160 лет. Начиная со знаменитой Лондонской выставки 1851 г., каждое подобное мероприятие приковывало пристальное внимание общественности. Обусловлено это было как важностью привозимых экспонатов, главным образом, технических и художественных, так и особой праздничной обстановкой, которой отличался город — хозяин смотра. В связи с этим особое значение приобретал вопрос организации подобных событий. Как следствие, вставала проблема архитектурного и экспозиционного устроения.
Именно эти аспекты я хотел бы рассмотреть в своем докладе, касаясь наших павильонов. Для меня интересно не только их архитектурное убранство, что естественно, но также внутренняя организация. Интригует меня в первую очередь проблема выставочного пространства, экспозиции как таковой. Для меня важно проследить, как развивались выставочные принципы, какую роль играла архитектура в их воплощении и играла ли. Это невозможно выявить без восстановления облика наших павильонов, рассмотрения проблем типологии.
Корчагина Ольга Александровна
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Россия
Одним из наиболее важных событий в развитии Дальневосточного региона Российской империи было строительство Китайско-Восточной железной дороги (1897–1903 гг.), которое послужило мощным импульсом для оживления отдаленных территорий. Освоение линии КВЖД было отмечено волной градостроительных разработок, в которой особняком стоят планы городов Дальний, Порт-Артур (оба 1898 г.) и Харбин (1899 г.).
Для двух крупных морских портов (Порт-Артур, Дальний) Обществом КВЖД были выбраны территории на берегах красивых бухт в местах выхода железной дороги к океану. Третий из городов (Харбин) сооружался на реке Сунгари как торговый и железнодорожный узел в точке пересечения железных дорог.
Команды специалистов, разрабатывавшие планы всех трех городов, учитывали при планировании рельеф местности и использовали функциональное зонирование. Стремясь уйти от регулярной планировки, архитекторы предлагали полицентрические схемы, состоящие из автономных частей, что подчеркивалось пейзажной планировкой, разбивкой улиц и храмами различных конфессий.
Основу жилого фонда составляли просторные участки с частными домами по типу дачных. Помимо благоустроенных общественных пространств в городах была вся необходимая инфраструктура. Специализация архитекторов на неоклассической и неорусской архитектуре привносила «народность» из триады С. С. Уварова в облик удаленных форпостов.
Характеристики перечисленных планов, с учетом экономической независимости и юридического управления Обществом КВЖД, удивительно сходны с принципами теории Э. Говарда о городах-садах, опубликованных в книге «Завтра: мирный путь к реальным реформам» (1898 г.). Чрезвычайно быстрое проникновение теории Говарда на Дальний Восток обусловлено решительностью петербургской интеллигенции. Авторы планов дальневосточных городов К. Г. Сколимовский, А. И. фон Гоген и И. И. Обломиевский работали в редакции журнала «Зодчий» в 1890-х — 1910-х гг. вместе с будущим переводчиком книги Говарда на русский язык и его личным другом А. Ю. Блохом. Почти прямое воздействие английской градостроительной теории и попытка ее реализации на самом отдаленном кусочке русской земли (как на единственно возможной площадке вдали от монаршего взора) сыграло большую роль в истории русского градостроительства.
Бабаджан Светлана Георгиевна
Государственный институт искусствознания, Россия
Неоклассический стиль в русской архитектуре 1910-х гг. — явление многосоставное и противоречивое, осмысленное современниками как развивающееся в рамках иконографической эволюции: от увлечения неоампиром к возрождению «вкуса итальянских зодчих» эпохи ренессанса. Строительная практика Москвы лишь отчасти подчиняется этой концепции, сформулированной петербургским зодчим Г. Лукомским. Ренессансная линия в строительстве особняков не находит широкого распространения в Москве, где стилистические решения больше ориентированы на наследие русского классицизма второй половины XVIII — первой четверти XIX в.
Тем не менее, творчество видного архитектора В. Д. Адамовича демонстрирует движение от мирискуснических стилизаций к образу классической русской усадьбы и, наконец, к языку ренессансной архитектуры, ясно воплотившемуся в особняке С. П. Рябушинского (1915–1916 гг.). Ренессансная линия в строительстве неоклассических особняков как отдельная проблема мало исследована специалистами. Устоявшееся мнение состоит в том, что неоклассический особняк наследует приемы планировки, разработанные в эпоху эклектики и модерна. Цель доклада — не только указать на то, что неоклассическая стилистика способна влиять на упорядочивание плана и объемно-пространственной композиции особняка, но и показать, что ренессансный этап неоклассического стиля способен демонстрировать наиболее независимые и завершенные в своих принципах варианты плана и объемно-пространственной структуры, стилистические решения фасадной композиции и убранства интерьера.
В докладе будет рассмотрена эволюция неоклассического стиля в строительстве особняков В. Д. Адамовича, творчеству которого пока не посвящено отдельного исследования, а также привлечен ряд неоклассических особняков, не задействованных в специальной литературе.
Смирнова Ксения Вячеславовна
Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева, Россия
Расцвет мемориального строительства, посвященного событиям Великой Отечественной войны, приходится на 1960–1970-е гг. В 1964 г. в Ленинграде был организован открытый конкурс на составление проекта памятника героическим защитникам города. Профессиональные архитекторы и любители, принявшие участие в конкурсе, создавали проекты, не только тесно связанные с развитием новых районов, но и допускающие реконструкцию исторического центра города.
Значительное число проектов предполагало создание нового мемориала в западной части Васильевского острова. Своеобразными пропилеями района и города со стороны залива должен был стать мемориальный комплекс. Наиболее масштабным представляется проект архитекторов А. Тарантула, С. Соколова и др., предполагающий объединение в протяженный ансамбль не только традиционных элементов: братских захоронений, стел, обелиска, но и вестибюля новой станции метро, стоянки автомобилей, существующих и проектируемых жилых кварталов. В проекте В. Волкова, В. Кисильгофа и Т. Беленькой памятник, выполненный в традиционной для Ленинграда форме разорванного кольца, посредством установленного в центре прожектора, направленного в небо, предлагается использовать в качестве маяка.
Архитектор-любитель В. Климов создает проект грандиозного мемориала на Неве, напротив Стрелки Васильевского острова. В основе проекта — идея развития симметричной композиции Стрелки путем сооружения острова с обелиском и зданием музея. Архитекторы В. Маслов и Г. Скороходов предлагали разбить новую площадь с монументом непосредственно за зданием Биржи, значительно изменив тем самым историческую застройку Стрелки. В. Попов, С. Ушаков и др. предлагали разбить новый мемориал непосредственно перед главным фасадом Адмиралтейства.
Многие архитекторы рассматривали в качестве места для строительства южные районы Ленинграда. И. Мальков разрабатывает протяженный комплекс, органично включенный в транспортную развязку с круговым движением в районе Средней Рогатки. Проект В. Германа и А. Кожухова предполагает создание мемориала непосредственно в центре транспортной развязки, от которой берут начало дороги на Москву, Киев, Авиагородок и аэропорт. Многие проекты на юге Ленинграда по праву можно считать предшественниками созданного в 1975 г. монумента на Площади Победы.
Благодаря рассматриваемым материалам выстраивается детальная картина развития художественных образов, призванных увековечить память о защитниках Ленинграда в период Великой Отечественной войны.
Кадьевич Александр
Белградский университет, Сербия
Между 1920 и 1941 гг. около 350 русских архитекторов и конструкторов-инженеров отстроили ряд общественных и частных зданий в дружественном городе Белграде, где они нашли убежище после революции и кровавой войны. Пользуясь расположением югославского короля Александра I Карагеоргиевича, они заняли высокие посты в государственном управлении (Краснов, Лукомский, Баумгартен, Андросов). Будучи весьма трудоспособными и идеологически лояльными к правящей династии, русские инженеры оставили значительное художественное и историческое наследие в Белграде: мосты, церкви, министерские здания, общественные постройки, особняки и дворцы. Многие современники и историографы высоко оценивали их деятельность, подчеркивая их значимость для того периода.
Постепенно положительное отношение к Русскому Белграду усиливалось, однако после Второй мировой войны новый коммунистический режим начал предавать его забвению. В посткоммунистический период по разным причинам исторические места, которые представляет Русский Белград, стали вновь актуальны как символ политического и историографического реванша. Таким образом, на сегодняшний день перед сербской историографией стоит задача объяснить, в каких аспектах Русский Белград все еще существует. На помощь сербским и русским историкам архитектуры приходят различные методы из социальных и культурно-исторических наук.