RU 
EN Колосов Владимир Павлович
Государственный Эрмитаж, Россия
Атрибуция архитектурных фрагментов, обнаруженных во время археологических изысканий на античных памятниках Северного Причерноморья, зачастую вызывает большие сложности.
Детали разрушенных сооружений доходят до наших дней в перемещенном состоянии, во вторичном использовании или без связи с архитектурным контекстом. При попытках датирования и реконструкции сооружений основным направлением исследования является поиск аналогии в других надежно датированных постройках античного времени. Это, в свою очередь, вызывает сложности, связанные с ограниченностью числа хорошо сохранившихся сооружений и недостаточно полно разработанной хронологической классификацией архитектурных деталей.
Целью данного исследования является выявление наиболее характерных направлений развития элементов триглифо-метопного фриза.
В задачи исследования входит: во-первых, выявление морфологических признаков, вариативность которых является статистически значимой; во-вторых, дифференциация материала на основе этих признаков; в-третьих, интерпретация выявленных групп объектов, исходя из культурно значимых внешних признаков. В качестве этих признаков выступают региональные и датирующие характеристики архитектурных деталей.
Методической основой исследования являются метод геометрической морфометрии и факторный анализ.
Материалом для исследования послужили графические изображения памятников архитектуры дорического ордера различных регионов античного мира. Хронологические рамки охватывают VI в. до н. э. — II в. н. э.
В результате исследования удалось определить морфологические признаки, вариативность которых имеет устойчивую корреляцию с локальными и хронологическими характеристиками. Удалось установить, что наиболее значимым дифференцирующим признаком является форма глифов. В результате получена возможность проследить основные направления развития элементов фриза.
Вергазов Рамиль Рафаилович
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Россия
Типология дворца-ападаны занимает ключевое место в классической архитектуре ахеменидского Ирана. Ападана представляет собой специфически персидский тип дворца, основу которого составлял гипостильный многоколонный зал, предназначавшийся для царских аудиенций и других ритуальных церемоний. Типология монументального дворца аудиенций была разработана в классической архитектуре эпохи Дария I (начало V в. до н. э.) на основе синтеза достижений мидийского, месопотамского, хеттского, египетского и восточно-греческого зодчества. Ападана в полной мере отвечает идеологическим и церемониальным задачам имперского искусства Ахеменидов, реализованного в масштабных дворцовых ансамблях в Сузах и Персеполе. Особое значение дворца-ападаны связано с влиянием ее типологии на дальнейшее развитие ахеменидской архитектуры V–IV вв. до н. э.
Вопрос о происхождении архитектурной идеи ападаны остается дискуссионным. Однако объективно существует ряд влияний на ее формирование, рассмотрение которых крайне важно для понимания архитектурного решения ападаны. Истоки дворца аудиенций, безусловно, связаны с раннеахеменидскими памятниками эпохи Кира II и Камбиза II. Анализ этих ранних прототипов позволит проследить становление и развитие архитектурной типологии ападаны эпохи Дария I. Подробное рассмотрение особенностей классического дворца аудиенций с привлечением широкого историко-культурного контекста является наиболее продуктивным направлением исследования актуальной проблематики типологии ападаны в архитектуре ахеменидского Ирана.
Кузьмина Юлия Станиславовна
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Россия
Цель доклада — выявить основные вехи эволюции урартской культовой архитектуры на протяжении всей истории Урарту вплоть до VI в. до н. э. Для этого в процессе доклада будут рассмотрены структурные особенности сооружений, посвященных богу Халди, главному божеству страны. В ходе выступления будут проанализированы характерные особенности конструкций, применявшихся в храмовом зодчестве Урарту (формы колонн, перекрытий и пр.), в процессе воссоздания ритуала, посвященного богу Халди, будет сделана попытка установить взаимосвязь церемонии и архитектуры комплексов.
В качестве примеров будут рассмотрены наиболее известные храмы, среди которых храм Халди и храм-susi в Эребуни, храм Халди в Алтын-тепе. Наибольшее внимание будет уделено Муцацирскому храму — уникальной постройке VIII в. до н. э., о которой известно крайне мало. Сам храм не сохранился, и единственными источниками являются зарисовка рельефа, найденного в Дурр-Шаррукине, и анналы Саргона II, содержащие описание его похода в 714 г. до н. э. на Муцацир. Также будет представлена реконструкция этого храма (компьютерная 3D модель).
В докладе будет уделено внимание вопросу о назначении этих построек, особенностям их внутреннего убранства. В контексте интересующих нас проблем будет проведен анализ культурных связей и влияний ближайших государств и регионов, таких как Ассирия, Фригия, Хеттское царство.
Кишбали Тамаш Петер
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Россия
Данный доклад посвящен исследованию оформления и функционирования дворов в архитектуре Анатолии II тысячелетия до н. э. Понятие «двора» является достаточно размытым, и здесь возможны разные трактовки, но нас в первую очередь интересуют открытые пространства, включенные в состав архитектурных комплексов (условно — «внутренние дворы»). Они встречаются как в культовых постройках (храмах), так и в административно-репрезентативных сооружениях («дворцах»). Эти пространства (одиночные дворы или системы дворов) отвечали за организацию и контроль движения, могли служить местом для проведения собраний и ритуалов, т. е. имели и структурную, и смысловую функции.
В докладе будет дан обзор вариантов планировочных решений с включением дворов, подробнее мы остановимся на самых наглядных образцах. Предполагается рассмотреть такие комплексы, как Бейджесултан V (т. н. «Сгоревший дворец»), Кюльтепе, Аджемхююк; ряд хеттских центров (Аладжа Хююк, Богазкей/Хаттуса, Кушаклы/Сарисса и др.) с их храмовыми и дворцовыми зданиями.
На наш взгляд, предлагаемая тема является одной из ключевых для понимания архитектуры II тысячелетия до н. э. Рассматриваемые сооружения, с одной стороны, вписываются в общий контекст древневосточной архитектуры, а с другой, демонстрируют специфические решения, получившие развитие именно в Малой Азии. На этих примерах также можно проследить связь дворов с портиками, что является важным для исследования проблемы отдельно стоящих опор в зодчестве Древнего мира. Отголоски или даже прямое влияние планировочных решений рассматриваемых комплексов можно найти в архитектуре Малой Азии и соседних регионов I тысячелетия до н. э.
Блинова Ольга Евгеньевна
Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов, Россия
Кельтское искусство, развивавшееся параллельно с античным, является плодом яркой и самобытной варварской культуры. Особую сферу декоративно-прикладного искусства кельтов представляют монеты, многие из которых являются подлинными шедеврами мелкой пластики. Эта область кельтской торевтики сравнительно мало изучена с позиций искусствоведения (из-за сложности периодизации, фрагментированности письменных источников, слабой разработанности методики исследования), в то время как античные монеты давно рассматриваются в этом ключе. У кельтов монетное дело возникло позднее, чем у греков (IV–III вв. до н. э.). Первые опыты монетной чеканки демонстрируют следование античным образцам, однако постепенно монетные изображения приобрели своеобразный характер, развиваясь в рамках кельтского искусства.
Исследование кельтской нумизматики носит междисциплинарный характер и поэтому требует комплексного метода, в котором понятие «искусство» применяется в более широком значении — как средство визуальной коммуникации. Автором проведено исследование взаимосвязей изображений на кельтских монетах с конкретными произведениями кельтского искусства.
Сравнительный анализ изображений на кельтских монетах и произведений кельтской торевтики показывает, что монетные изображения по большей части вписываются в пространство пластического стиля, который развивался на протяжении III века до н. э. Его черты находят отражение и в памятниках нумизматики — стремление к декоративности, трехмерному изображению орнамента, заполненности всего пространства монетного круга такими деталями, как S-образные изгибы, спирали, трискеле, «лиры» и др. Зачастую они превращаются в не сразу заметные и орнаментально трактованные изображения голов людей
и зверей. Характерной особенностью переработки изображения является использование элементов, которые при видимой раздробленности создают единое идейно-художественное поле.
Несмотря на явные связи кельтской торевтики и нумизматики, монетное дело можно выделить в отдельный вид кельтского искусства, так как оно обладает определенными особенностями, связанными с формой поля, стилистикой изображений и специфической функцией монет, которая выходила за пределы товарно-денежных отношений и имела не только репрезентативные, но и символические значения.