БУЗУНОВА ИРИНА ВАЛЕНТИНОВНА (Государственный Эрмитаж, Российская Федерация). Греческая богиня из Керчи: из истории памятника

IRINA BUZUNOVA (The State Hermitage Museum, Russian Federation). Greek Goddess from Kerch: Notes to the History of the Statue

Античное собрание Эрмитажа сложилось из частных коллекций, приобретённых у любителей древностей, и находок, обнаруженных исследователями в Причерноморье, заселённом эллинами в I тыс. до н.э. При этом археологические памятники имеют неоспоримые преимущества: они хорошо датированы, благодаря контексту, и в подавляющем большинстве случаев относятся к разряду греческих оригиналов. Группа древнегреческих скульптур археологического раздела невелика, в ней преобладает мелкая пластика, на фоне которой выделяются несколько скульптур монументального размера, особенно, статуя «боспорского царя» и женский торс из Керчи (инв. № ПАН.156).

Женская статуя, не имевшая ясного провенанса, открытая приблизительно до 1837 г., оказалась в Эрмитаже в 1838 г. Возможно, из-за неясности происхождения скульптура не фигурировала в каталогах XIX в., а также не была включена в содержательную часть знаменитого корпуса «Древности Боспора Киммерийского» (1854). Изменения произошли в начале XX в., когда интерес к керченским памятникам проявил молодой учёный О.Ф. Вальдгауер, посвятивший им рукописный материал «Zwei Kolossalstatuen aus Kertch», сохранившийся в архиве. Указав в статье скупые сведения о нахождении женской статуи, он сосредоточился на её стиле и иконографии. Будучи учеником и последователем А. Фуртвенглера, Вальдгауер в исследовании применил метод формально-стилистического анализа - основной инструмент теории Meisterforshung, определив в трактовке формы скульптуры проявление греческого вкуса. Сложная постановка фигуры в пространстве, построенная на сочетании статичности с тонко переданной динамикой, указывали на принадлежность антика к позднеклассической традиции середины IV в. до н.э. В результате, учёный пришёл к выводу, что хиастическая композиция памятника, многослойные, богато задрапированные одеяния отражают черты стиля Праксителя. Вместе с тем, в крупных женственных формах торса, нюансированном рисунке складок плаща, жгутом проходящего под грудью, Вальдгауер увидел сходство со статуей Артемисии из Галикарнасса, связав его, таким образом, с карийской скульптурной школой.

Мнение специалиста начала XX в. нашло неожиданное подтверждение в свидетельствах любителей искусства XIX в., очевидно, знакомых с памятником. Так, археолог Поль Дюбрюкс упоминает среди лучших статуй Керченского музея «бюст Юноны - хорошую драпировку без головы и рук», отправленную в 1818 г. в Таганрог. В Таганрогской крепости её заметил проезжавший в 1824 г. по Дону И.А. Стемпковский. Он описал скульптуру, назвав произведением «лучших времён Греческого искусства: отделка одежды самая превосходная». К его мнению присоединился издатель «Отечественных записок» П.П. Свиньин, а швейцарский путешественник Дюбуа де Монпере, побывав в 1830-х гг. в Керченском музее, выделил в коллекции единственную достойную с его точки зрения статую «Юноны из паросского мрамора».

О.Ф. Вальдгауер опубликовал торс в трёхтомном каталоге «Die Antiken Skulpturen der Ermitage» (1928-1936), интерпретируя антик, как надгробную портретную статую, созданную мастером в духе карийской пластики. Современное антиковедение позволяет взглянуть на памятник под иным углом и, применяя более сложный, усовершенствованный комплексный подход к исследованию, как это предлагалось, например, представительницей Бринморской школы формализма Б. Риджвей, а также М. Бибер, Э. Стюартом, М. Фуллертоном и др., трактовать образ шире. Дифференцированный формально-стилистический анализ скульптуры, её морфологии, обнаруживает в произведении реминисценции школы Фидия классического стиля V в. до н.э. Включение культурно-исторического контекста в подход к изучению артефакта, согласно теории Дж. Поллитта, реконструирует среду его существования, а значит, раскрывает внутренние смыслы древнего памятника. В итоге, открываются новые возможности в определении иконографии и предназначения скульптуры, возможно, игравшей роль сакрального образа в святилище или в общественно значимом центре античного Пантикапея.

скульптура, памятник, классический стиль, интерпретация, иконография

sculpture, monument, classical style, interpretation, iconography

ВИКТОРЧИК ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА (Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица, Российская Федерация). Мелкая пластика бронзового века: проблемы изучения и интерпретации

ELENA VIKTORCHIK (The Saint Petersburg Stieglitz State Academy of Art and Design, Russian Federation). Bronze Age Figurines: Problems of Their Research and Interpretation

Искусство бронзового века представляет большой интерес не только с точки зрения оригинальности его форм, но и как основа, на которой складывается искусство античности. Мелкая пластика этой эпохи отличается разнообразием: среди находок присутствуют как похожие на пластику неолита антропоморфные и зооморфные керамические статуэтки, так и появляются новые формы, а также начинает использоваться новый материал — бронза, фигурки из которой изготовляют способом литья по восковой модели.

Со времени открытия скульптуры малых форм укоренилась гипотеза, основанная на том, что предметы искусства являлись изображениями древних божеств. Так, Г. Шлиман считал, что микенские фигурки изображают Геру, а А. Эванс, что минойские — Богиню-Мать (Gimbutas 1982). Разъяснение их смысла происходило в последующем с использованием сравнительно-иллюстративного метода (Эванс-Притчард 2004), через широкое привлечение аналогий из этнографии, мифологии, а также на основе изучения современного искусства, через рассмотрение предметов древней мелкой пластики исключительно с эстетической стороны.

Эта точка зрения стала серьезно меняться лишь в последние десятилетия, когда основной акцент в исследованиях мелкой пластики стал делаться не на формальные аналогии, а на изучение конкретного археологического и культурного контекста.

На данный момент исследование кикладской мраморной пластики, так называемых «ранних кикладских идолов», является наиболее разработанным благодаря полномасштабному изданию коллекций, их систематизации и переосмыслению в свете последних данных, в том числе лабораторных (Marthari 2017; Renfrew 2019).

Пластика позднего бронзового века состоит, с одной стороны, из бронзовых и костяных изделий, которые встречаются среди «дворцовых» находок. С другой стороны, многие керамические статуэтки, аналогичные найденным в Микенах, Тиринфе и других дворцовых комплексах, связаны с местами культов. Однако подобный тип предметов пластики также встречался и на поселениях: в постройках и вокруг них, например, на участке для размещения бытовых отходов. Предполагается, что в разные периоды бронзового века такие статуэтки использовались либо как домашние принадлежности, либо как подношение мертвым (Tzonou-Herbst 2010).

Территория распространения предметов мелкой пластики бронзового века не ограничивается Средиземноморьем. Серия статуэток происходит из балканских могильников Kličevac в Сербии, Cârna в Румынии. Она относится к культуре Гырла Маре (Žuto Brdo−Gârla Mare), расположенной в бассейне Дуная (Sandars 1968; Şandor-Chicideanu 2003).

Погребальный контекст, характерный как для эгейской, так и балкано-дунайской пластики, имеет корни в культурах рубежа энеолита — раннего бронзового века Северного Причерноморья (Усатово-Фолтешти, памятники серезлиевского типа, катакомбная культура) (Țerna 2016; Антоненко 1999). Практика помещения в могилы антропоморфных фигурок известна и в окуневской культуре бронзового века Южной Сибири.

Таким образом, в отличие от пластики неолита и медного века, находки которой связаны с поселениями, статуэтки эпохи бронзы отличает множественность контекста. В их изучении и интерпретации достаточно перспективным является изучение культурных связей между регионами Средиземноморья и юга Восточной Европы через поиски аналогий по археологическому контексту, что позволит выявить линии развития искусства скульптуры малых форм от неолита до античности.

бронзовый век, археологический контекст, мелкая пластика, искусство малых форм

Bronze Age, Mediterranean, Eastern Europe, archaeological context, figurines

НЕНАХОВА МАРИЯ НИКОЛАЕВНА (Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Российская Федерация). Клазоменский саркофаг из Британского музея: семантические аспекты декора и формы

MARIA NENAKHOVA (Lomonosov Moscow State University, Russian Federation). The Clazomenae Sarcophagus from the British Museum: Semantic Aspects of the Décor and Form

В Британском музее хранится терракотовый, декорированный в технике чернофигурной росписи, клазоменский саркофаг 500-470 гг. до н.э., принадлежащий «группе Альбертинум» (согласно классификации Р.М. Кука).

Впервые попытки «дешифровки» декора данного саркофага (наряду с другими) были предприняты еще в конце XIX в. (А.С. Мюррей, С. Рейнак и др.). Исследователи обращались к каждому отдельному сюжету росписи, разгадывая их смысл. Однако, задача соединения всех компонентов декоративной системы в единое смысловое поле не была решена. В 1981 году Р.М. Кук написал монументальную и единственную на сегодняшний день монографию о клазоменских саркофагах. Он выдвинул тезис о превалирующей декоративной роли росписей и отсутствии в них дополнительных смыслов. Такая оценка была подвергнута критике со стороны ряда исследователей, в том числе, Э. Кирхнер. По мнению последней, отсутствие нарратива не лишает декор смысловой нагрузки. Более того, «история» рассказывается, но определенным и ограниченным набором образов-формул, имеющих смысл в контексте погребальной культуры клазоменцев.

Данный доклад развивает и дополняет идеи Э. Кирхнер. В нем предлагается соединить семантическое осмысление росписи с анализом формы на примере клазоменского саркофага из Британского музея. Именно саркофаг как целое, а не только его декор, аккумулирует все главные темы и смыслы. Изображение ключевых формул-образов (различных вариантов изображений битв, агонов, миксоморфных существ, орнаментов и пр.) имеет определенное расположение на крышке и ящике – осеняющих, обрамляющих и вмещающих элементах конструкции. Это продиктовано определенной логикой последовательности «событий»: от битвы до погребальных игр и пребывания в Элизии. Из комплексного прочтения формы и декора складывается основная идея саркофага-«героона», что в смысловом отношении сопоставимого с анатолийскими погребальными сооружениями того же времени.

Клазоменские терракотовые саркофаги, архаический период, погребальный культ, погребальный обряд, чернофигурные росписи, героон, агон, гонки колесниц, битвы гоплитов

Clazomenian terracotta sarcophagi, archaic period, funeral cult, funeral rite, black-figure painting, heroon, agon, chariot races, hoplite battles

ВАСЬКО ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (Государственный Эрмитаж, Российская Федерация). Елена на гиппокампе? К вопросу об интерпретации сюжета росписи пелики из Юз-Обы

DMITRII VASKO (The State Hermitage Museum, Russian Federation). Helen on Hippocampus? To Interpretation of the Image on the Yuz-Oba Pelike

Многовековая история изучения античной расписной керамики начиналась с немногочисленных любителей и разрозненных древних ваз. Где, кем, когда и как они были сделаны, для чего и кому служили – для ответа на эти и другие вопросы в XVIII – начале XIX вв. не всегда хватало данных и методов. Но кое-что было по плечу уже тогдашним антиквариям – представленные на вазах персонажи опознавались и складывались в сюжеты, знакомые по текстам древних авторов. Вазы поэтому стали восприниматься преимущественно как носители таких фигурных изображений – иллюстраций античных текстов, мифов, быта и религии. Показательно, что в публикациях того времени росписи зачастую представлялись отдельно от сосудов. Антикварии настолько увлеклись истолкованием этих картинок (и достигли немалых успехов в этом деле), что некоторые исследователи впоследствии называли «объяснительным» этот период истории изучения античной расписной керамики. С накоплением материала и наблюдений появилась возможность его классификаций, развивались новые методы, но и «объяснение» не стояло на месте. С развитием иконологии роспись стала восприниматься не просто как изображение, но как некое высказывание, смысл которого связан с контекстом и не сводится к совокупности взаимодействующих персонажей. Особенно ярко данные тенденции проявились в интерпретации росписей керамики Керченского стиля, где практически каждый сюжет имеет символическое значение. Об одном таком сюжете – вернее, о возможной интерпретации известной росписи – и пойдет речь.

В 1863 году в результате раскопок, проводимых под руководством директора Керченского музея древностей А.Е. Люценко, в одном из курганов некрополя Юз-Оба к югу от Керчи была открыта каменная гробница с погребением воина. Помимо прочего, в ней была найдена аттическая краснофигурная пелика, поступившая в собрание Государственного Эрмитажа. На ее лицевой стороне изображены две полуобнаженные женщины, плывущие по морю (оно обозначено двумя рыбами) верхом на гиппокампах. Между ними парит Эрот, который, как и персонаж справа, оглядывается на плывущую позади женщину, ведя за собой ее ездовое животное. Еще А.Е. Люценко предположил, что представлены Плеяды или Нереиды. Действительно, на многих произведениях античного искусства персонажи верхом на дельфинах или гиппокампах отождествляются с нереидами. В некоторых случаях они держат в руках предметы воинского облачения, что связывалось с эпизодом Илиады, в котором мать Ахилла Фетида несет своему сыну новые доспехи.

На пелике из Юз-Обы, однако, предметы вооружения отсутствуют, зато присутствует Эрот. В аттической вазописи IV в. до н.э. этот персонаж часто фигурирует в росписях, связанных с брачными сюжетами: например, на некоторых пеликах он летит от Диониса к Ариадне, воплощая любовные притязания божества, или же, как на другой пелике, ведет за руку сидящую на дельфине Амфитриту к дожидающемуся ее Посейдону. Так же и на пелике из Юз-Обы Эрот ведет за собой гиппокампа с сидящей на ней женщиной. Кто она, и на брак с кем плывет?

Мы считаем возможным предположить, что это Елена Прекрасная, плывущая после своей смерти на брак с Ахиллом, ожидающим ее на острове Левка, в сопровождении Эрота и Фетиды.

Елена, пелика, Юз-Оба, Керчь, Ахилл, Фетида

Helen, pelike, Yuz-Oba, Kerch, Achilles, Thetis