ТИМОФЕЕВА РИММА АЛЕКСАНДРОВНА (Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, Российская Федерация), КАЛИСТРАТОВ АЛЕКСЕЙ ВАЛЕРЬЕВИЧ (независимый исследователь, Российская Федерация). О методике работы с архивными данными при атрибуции изделий сталеделательных заводов 1890-х — 1917 гг. из государственных и частных музейных собраний

RIMMA TIMOFEEVA (Saint Petersburg State University of Industrial Technologies and Design, Russian Federation), ALEKSEY KALISTRATOV (independent researcher, Russian Federation). On the Methodology of Working with Archival Data in Compiling the Determinant of Products of Steel Mills of the 1890s — 1917

В сообщении приводятся результаты работы с архивными фондами, выполненной в процессе атрибуции средств индивидуальной бронезащиты русского пехотинца 1890-х — 1918 гг., хранящихся, преимущественно, в фондах оружия и/или инженерно-технических фондах государственных музеев (отечественных — Государственный исторический музей (Москва), Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи (Санкт-Петербург), Кингисеппский историко-краеведческий музей (Кингисепп), Государственный художественно-архитектурный дворцово-парковый музей-заповедник «Царское Село» (Пушкин) и др.; зарубежных — Королевская оружейная палата (Лидс, Великобритания), Wisconsin Veterans Museum (Мэдисон, США)) и в частных коллекциях.

Работа с названными собраниями обусловила перечень источников для выявления истории создания изучаемых предметов, их описаний, технических условий на изготовление и приемку, имеющихся графических материалов (чертежей, рисунков, фотоизображений).

Первый этап исследования заключался в изучении опубликованных законодательных актов и документов органов государственной власти, мемуарной литературы, трудов по истории промышленности, технологий и предприятий, периодической печати и справочных изданий.

Второй этап исследования заключался в работе с архивными источниками. Была проведена работа с зарубежными фондами. В первую очередь, это документы архива Гуверовского института войны, революции и мира (Станфорд, Калифорния, США) и архив Конгрегации Воскресения (Рим, Италия)). Далее были изучены отечественные собрания. Рассматривались документы архивов ведомственных (Центральный научно-исследовательский институт материалов (Санкт-Петербург), Научный архив ВИМАИВиВС (Санкт-Петербург), региональных (ЦГИА СПб., ЦГА СПб., ЦГАУР (Ижевск), ГАПК (Пермь), ЦГАНО (Нижний Новгород), ЦГАКФФД (Санкт-Петербург), и федеральных (РГАВМФ (Санкт-Петербург), РГВИА (Москва), ГАРФ (Москва), ЦГИА (Санкт-Петербург)).

В результате проведенного обзора были выявлены основные группы источников по рассматриваемой теме, определено местонахождение имеющихся графических материалов. Данный этап является основой для последующей атрибуции музейных предметов.

атрибуция, музейное дело, 1890–1910-е гг., заводы, техническая эстетика, оружие, броня

attribution, museum, steel mills, technical aesthetics, 1890–1910s, weapons, body armor

ЕФИЦ АНДРЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ (Европейский университет в Санкт-Петербурге, Российская Федерация). Роль этикетажа в «социалистической реконструкции» Эрмитажа в 1928–1933 годы

ANDREY EFITS (European University at Saint-Petersburg, Russian Federation). The Role of Labelling in the “Socialist Reconstruction” of the Hermitage in 1928–1933

В исследованиях истории Эрмитажа реэкспозиция в годы культурной революции, как правило, кратко упоминается в контексте распродажи произведений из его коллекции государственной конторой «Антиквариат» и чисток среди сотрудников, и однозначно оценивается как превращение музея в идеологическую платформу. В докладе будет впервые подробно рассмотрено, какие функции выполнял главный инструмент «социалистической реконструкции» — этикетаж, понимавшийся советскими музейными теоретиками как пояснительный материал в самом широком смысле, от экспликаций и лозунгов из классиков марксизма до диаграмм и географических карт.

Представленный в тексте анализ сохранившихся образцов этикетажа, протоколов обсуждения Этикетажной комиссии, статей в прессе и официальных постановлений показывает, что введённые в экспозицию между 1928 и 1933 годами объяснительные материалы преследовали как минимум три цели. Во-первых, реконструкция должна была сформировать у массового посетителя отношение к культурным эпохам как к сюжетам классовой борьбы: стилевые особенности в экспликациях механически связывались с историческими изменениями, художники характеризовались как агенты определённых классов, а марксистская периодизация истории механически переносилась на историю искусства — например, зал импрессионистов назывался «Искусство эпохи высшего развития домонополистического капитализма и первого опыта пролетарской диктатуры». Во-вторых, в текстах экспликаций нашла отражение антирелигиозная кампания: библейские сюжеты репрезентировались как эпизоды «древнееврейской истории», а из названий и описаний картин исчезли религиозные термины. Наконец, большое внимание уделялось просветительской работе: в экспликации включались пояснения малопонятных терминов, а экспозиция сопровождалась щитами со справочной информацией и статистическими диаграммами. В связи с тем, что этикетаж не был адаптирован для массовой аудитории, и как показывают внутримузейные исследования, не пользовался популярностью, с 1932 года музей начал прибегать к более доступным для зрителя аффективным практикам воздействия: в экспозиции вводилась музыка и подвижные щиты и витрины, с помощью которых можно было сравнивать искусство разных направлений в рамках одного периода.

Таким образом, реконструкция Эрмитажа не сводилась к функции идеологического воздействия: как будет продемонстрировано в докладе, её дидактическая направленность следовала общемировым музейным тенденциям и вызывала интерес на Западе, что подтверждают использованные в докладе свидетельства зарубежных искусствоведов, посетивших Эрмитаж в 1930-е годы. Противоречивый опыт музея заслуживает внимания не только с точки зрения продолжающихся дискуссий о необходимости этикетажа в экспозициях, но и как практика критического экспонирования, актуальная в контексте современных призывов к деколонизации музеев и истории искусства.

этикетаж, Эрмитаж, социалистическая реконструкция, марксизм, советская музеология, антирелигиозная кампания, экспликации, выставочный дизайн

labelling, Hermitage, socialist reconstruction, Marxism, Soviet museology, anti-religious campaign, explanatory labels, exhibition design

ЛОБАШЕВА ИРИНА ФАЕКОВНА (Казанский государственный институт культуры, Российская Федерация). Э.О. Визель и его деятельность в музее Академии художеств и в отделе рисунков Эрмитажа в 1920-е годы

IRINA LOBASHEVA (Kazan State Institute of Culture, Russian Federation). E. O. Wiesel and His Work in the Museum of the Academy of Arts and in the Drawing Department of the Hermitage in the 1920s

Предлагаемое сообщение посвящено видному петербургскому музейному деятелю и художнику Эмилю Оскаровичу Визелю (1866–1943), имя которого было хорошо известно в художественных кругах Петербурга конца XIX — I трети ХХ века, однако сегодня малознакомо широкой аудитории любителей искусства. Репрессии, дворянское происхождение, репутация дореволюционного академического деятеля сыграли свою роль в забвении Визеля. Подобная судьба постигла многих художественных деятелей рубежа XIX–XX вв.

Между тем, Визель принадлежал знаменитому петербургскому миру художественной интеллигенции Серебряного века и более позднего времени, благодаря которой город жил, творил, наполнялся духовно, сохранил и по сей день ту особую притягательную ауру города-музея, города высокой культуры и традиций. Действительно, Эмиль Оскарович, безусловно ставший высоким профессионалом своего дела и сделавший очень много для развития музея Академии художеств, а впоследствии отдела рисунков Эрмитажа, был скромным героем своего времени, зачастую находясь в самой гуще событий непростого переломного исторического периода в жизни страны. Для него было естественно решать сложные вопросы эвакуации и реэвакуации из Москвы музейных ценностей, строить музейные экспозиции в условиях новой власти, заниматься сохранением коллекций.

Более тридцати пяти лет жизни Э.О. Визеля были посвящены музейному делу. Он начинал свой путь в качестве помощника хранителя музея Академии (1894–1907), затем являлся хранителем музея, то есть фактически руководил им (1908 — середина 1920-х). В конце 1920-х, на закате своей музейной деятельности, он работал хранителем отдела рисунков Эрмитажа, тесно сотрудничая с М.В. Доброклонским. Этот период его деятельности и представлен более подробно в сообщении.

Подобно таким известным личностям своего времени, как А.Н. Бенуа, И.Э. Грабарь, А.Г. Габричевский, П.И. Нерадовский, М.В. Доброклонский, Визель выступал в художественной среде не только как музейный деятель, но и как творец-художник. В альбоме о С.И. Лобанове (2006) очень верно отмечено: «Стоять во главе музея в ХХ веке было для художника естественно». Он с увлечением работал в живописи и графике, зарекомендовав себя, как мастер портретного жанра, пейзажных и интерьерных видов, театральных зарисовок. Первое свое художественное признание он получил на парижском Салоне весной 1894 года, где экспонировался выполненный им портрет пейзажиста И.И. Ендогурова (местонахождение неизвестно). В дальнейшем он был активным экспонентом разных выставок за рубежом и в России в основном в качестве портретиста. С приобретением мастерства Визель стал получать заказы на портреты известных деятелей страны. Эмиль Оскарович создал живописные образы представителей искусства и музыки, ученых, врачей, актеров Петербурга-Ленинграда. Среди портретируемых — члены царской фамилии, министр финансов России В.Н. Коковцев, композиторы Н.А. Римский-Корсаков и П.И. Чайковский, известный пианист В.В. Софроницкий, прославленные звезды русского балета М.М. Петипа и Г.С. Уланова и многие другие. Его работы находятся в различных музеях и частных собраниях Санкт-Петербурга, Москвы, Саратова, Казани, других городов.

Э.О. Визель, музейный деятель, художник, Санкт-Петербург, Российская академия художеств, академический музей, Эрмитаж, отдел рисунков

E. O. Wiesel, museum worker, artist, St. Petersburg, Russian Academy of arts, academic Museum, Hermitage, Department of drawings