RU 
EN СТАНЮКОВИЧ-ДЕНИСОВА ЕКАТЕРИНА ЮРЬЕВНА (Научно-исследовательский институт теории и истории архитектуры и градостроительства, Санкт-Петербургский государственный университет, Российская Федерация). Русско-европейские архитектурные связи эпохи барокко: современные тенденции и перспективы изучения
EKATERINA STANIUKOVICH-DENISOVA (Research Institute of Theory and History of Architecture and Urban Planning, Russian Federation). Russian-European Architectural Ties of the Baroque: Research Trends and Perspectives
Проблематика русско-европейских связей применительно к архитектуре XVIII в. зародилась в умах "мирискусников" и впервые стала самостоятельном предметом изучения в трудах А.Н.Бенуа и И.Э.Грабаря. На протяжение советского времени разработка этой темы была затруднена идеологическими причинами, поэтому сама постановка проблемы на современном уровне стала возможной только в пост-советский период.
Доклад предполагает обзор отечественной и зарубежной историографии русско-европейских архитектурных связи эпохи барокко за последние 30 лет. Нижняя граница — начало 1990-х годов — определяется новыми возможностями, открывшимися для российских ученых как для ведения исследований (в первую очередь, в зарубежных фондохранилищах Франции, Германии, Швейцарии, Италии, Великобритании и других европейских стран), так и для вхождения в мировое профессиональное сообщество (возросшая публикационная активность, конференционная и выставочная деятельность, научный обмен, позволившие ввести в научный оборот как ранее полученные, но малоизвестные, так и новейшие, полученные в т.ч. с применением новых методик, результаты исследований).
Характерными особенностями конца XX — начала XXI века стали многочисленные международные совместные выставочные, конференционные и публикационные проекты, посвященные русско-европейским (английским, французским, немецким, швейцарским, шведским, польским) художественным связям, подчеркивающие интернациональный характер Санкт-Петербурга — «окна в Европу». и, соответственно новой пост-советской России, опирающейся на культурные традиции дореволюционного времени. Из этих проектов мы выделяем исследования, связанные с архитектурным взаимодействием первой половины XVIII века. Включение Санкт-Петербурга в лист Всемирного наследия ЮНЕСКО, реконструкции и реставрации зданий XVIII века, зачастую восстанавливающие или музеефицирующие их первоначальное назначение (резиденции, храмы, парки) стимулировали поиск и изучение европейских аналогов и неизвестных материалов (в большинстве случаев из зарубежных архивохранилищ). Таким образом, в Петербурге доминирующей тенденцией этого периода становится стремление максимально вписать петербургскую (в том числе барочную) архитектуру в европейский контекст, путем выявления стилистических черт различных архитектурных школ (в т.ч. попытки модернизаций терминологического аппарата (А. Л. Пунин, В.Г. Власов и др.). Такая направленность архитектурных исследований во многом совпадала с преобладающей тенденцией в изучении российской истории и культуры XVIII века (Е. Анисимов, Ю. Беспятых).
В то же время в Москве, с традиционным интересом исследователей к позднесредневековому русскому зодчеству и столичному (допетровскому и раннепетровскому) времени, отражение национального своеобразия русской архитектуры является предметом пристального внимания как в советский период, так и в постсоветский. В этом отношении на новом этапе определенным катализатором стали труды Д. В. Сарабьянова, О.Г.Агеевой и И.С. Бусевой-Давыдовой.
В настоящее время просматриваются основные направления современного изучения русско-европейских связей в зодчестве первой половины XVIII века: пенсионерство, взаимодействие приезжих архитекторов и их учеников (русских и иностранных), распространение архитектурных трактатов и увражей, вкусы и предпочтения заказчиков, ориентация на европейские образцы с выявлением национальной специфики, региональные трансформации ориентированной на западные образцы столичной архитектуры.
В заключении будут выявлены перспективы изучения темы.
Исследование выполнено в рамках Плана фундаментальных научных исследований РААСН и Минстроя России на 2020 г.
российская историография, барокко, архитектура
Russian historiography, Baroque, architecture
КАРЕВ АНДРЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ (Научно-исследовательский институт теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Российская Федерация). Проблема самобытности русского искусства XVIII века в трудах первой половины ХХ столетия
ANDREY KAREV (Research Institute of Theory and History of Fine Arts of the Russian Academy of Arts, Lomonosov Moscow State University, Russian Federation). The Problem of Identity of the 18th-Century Russian Art in the Works of the First Half of the 20th Century
Определение места национальной художественной школы в контексте мирового искусства до сих пор является постоянной заботой исследователей. Обращение к истории вопроса позволяет выявить как степень устойчивости ряда представлений о специфике отечественного художественного наследия, так и характер изменений в понимании самобытности.
Выбор периода определен существующим в это время интересом к проблематике самобытности, обусловленным особенностями развития отечественного искусствознания от бурного становления современных его форм в начале прошлого столетия, до известного кризиса в послевоенные годы. Корни проблемы можно найти в эпоху противостояния «западников» и «славянофилов», когда наряду с другими обсуждался вопрос, насколько российская культура сохранила свою самобытность после петровских преобразований и в какой сфере следует искать «остатки национальности». Не чужды были интересу к проблеме самобытности русской школы и «мирискусники», открывшие художественную значимость творческого наследия XVIII века. В этой среде принято было считать, что новое русское искусство обрело самостоятельность к концу столетия, а до того представляло собой причудливое «соединение русского варварства с европейской изысканностью» (Н.Н. Врангель). Тем самым объективно повторялась принятая в эпоху Просвещения традиция противопоставления «темных» средних веков новым достижениям европейской цивилизации.
В первые годы советской власти проблематику национальной самобытности затмевали проблемы музеефикации, охраны памятников, классовой сущности искусства (социологическое направление), а также вопросы формы (исследования, связанные с ГАХН). Обострение интереса к самобытности отечественного творческого наследия в 1930-е годы было тесно связано с объявленным общим курсом на социалистический реализм. Актуальными становятся поиски его истоков. В результате намечается тенденция рассматривать искусство XVIII века как этап, предшествующий критическому реализму XIX столетия. Естественным образом возникает идея синтеза двух начал: народного и реалистического, что способствует формированию нового понимания национального. Наиболее ценными памятниками считаются те, которые отражают широкие национальные интересы. Острота антиномии «западное — исконно русское» сглаживается концепцией актуальности запросов отечественной культуры, что ощущается в трудах Н.Н. Коваленской. Ей же принадлежит постановка вопроса о темпах развития русского искусства как важного фактора национальной специфики.
В послевоенное время значимость реалистического начала в вопросах национальной самобытности не уменьшается, но попадает в более широкий контекст, который вновь обогащается интересом к позднесредневековому наследию. Происходит своего рода завершение цикла, идейно подготовленного спором «западников» и «славянофилов», начатого «мирискусниками» и продолженного с соответствующими идеологическими поправками советским искусствознанием. Во второй половине ХХ века требования более разветвленной проблематики русского искусства Нового времени дадут жизнь новому циклу обсуждения национальной самобытности.
искусствознание, ХХ век, национальные особенности русского искусства, Новое время, реализм, народность, самобытность
art history, 20th century, national features of Russian art, Modern time, realism, nationality, identity
ИЛЬИНА ТАТЬЯНА ВАЛЕРИАНОВНА (Санкт-Петербургский государственный университет, Российская Федерация). Место русского искусства XVIII века в советском искусствознании
TATIANA IL’INA (Saint Petersburg State University, Russian Federation). 18th-Century Russian Art in Soviet Historiography
1. При всех невосполнимых потерях большой части художественного наследия XVIII столетия в годы революции и гражданской войны интерес к нему не исчезал, разумеется, но заметим, что в 1920-е гг. наблюдается определенная тенденция, а именно: чисто мирискусническое эссеистское отношение, тонко ощущаемое в работах А. Сидорова, Э. Голлербаха, А. Мюллер, в первой половине десятилетия, постепенно вытесняется вульгарно-механистическим, грубо-социологическим толкованием процессов художественного развития. Так сказать, «школа Фриче» в итоге на определенное время одерживает победу в 30-е годы. Серьезные ученые пытаются этому противостоять как будто, но даже успешно занимавшийся XVIII веком К.С. Кузьминский в своей монографии о ведущих художниках второй половины XVIII столетия Рокотове, Левицком, Боровиковском не избег этого налета. Не избег этого и первый сводный труд Н.Н. Коваленской «История русского искусства XVIII века», изданный за год до начала Отечественной войны, в 1940 г. и переизданный в новой редакции в 1962-ом.
2. Именно Н.Н. Коваленской, тщательно анализирующей индивидуальную манеру художников и опосредованно среду, в которой они работали, принадлежит вошедший потом в обиход термин «уплотненность», «спрессованность» как самого материала, так и творческой атмосферы, наложившей отпечаток и на письмо живописцев. Назовем еще двух однофамильцев: две книжки о художниках XVIII века Г.Е. Лебедева и «Этюды к монографии» А.В. Лебедева (касающиеся Рокотова).
3. В работах Д.В. Сарабьянова высказывалась мысль об ускоренности и неравномерности движения художественных процессов России, причину которых он справедливо видит в самом неравномерном ходе исторического развития России в эту эпоху. Автор при этом считает, что в XVIII веке в русском искусстве решались те проблемы, которые на Западе заняли три столетия (имеется ввиду Ренессанс). Россия самостоятельно выбирала образцы, многое зависело от их выбора.
4. Анализируя литературу по отечественному искусству XVIII столетия, следует признать, что общественно-политические и идеологические условия 1930-х — первой половины 1950-х годов были таковы, что исследование искусства ХVIII века ушло в основном в сферу «чистой архиваристики», сбора фактологического материала. Не было больших обобщающих трудов. Но зато началось время музейных атрибуций, активного изучения архивных (богатейших!) документов, мемуаров, драгоценной эпистолярии (спасибо здесь и Петру Бартеневу с его «Русским Архивом»!), а затем – настоящий взрыв: монографические исследования одно за другим — об Аргунове, Антропове, Никитине, Матвееве, Щукине, Боровиковском, Левицком, Вишнякове. Что касается последнего, монография о котором принадлежит перу автора данной статьи (М., «Искусство», 1979), то все доступное творческое наследие Вишнякова было впервые проведено с помощью т.н. технико-технологического исследования (красочного слоя, холста и пр.) и весь творческий путь скрупулезно прослежен и в прямом смысле буквально поэтапно подкреплен многочисленными архивными документами. То же касается и Андрея Матвеева.
историография русского искусства, русское искусство XVIII века, советское искусствознание
historiography of Russian art, 18th-century Russian art, Soviet art history